Пятеро друзей спустя много лет после окончания школы встречаются и как будто заново знакомятся друг с другом, а заодно с обретенными за эти десятилетия родственниками.
А главное – проводят день встречи так же, как когда были глупыми тинейджерами. Мэсседж комедии – и в сорок лет жизнь забавами полна. В этом же уверена и Сальма Хайек, снявшаяся в этой картине.
– Герои комедии, похоже, не переживают “кризис среднего возраста”, а оттягиваются вовсю. А как вы относитесь к своему возрасту? Ведь для многих актрис переход рубежа 40-летия трагичен.
– Для меня это рубеж между молодостью и зрелостью. Все зависит от женщины, от того, с каким багажом, духовным и материальным, она придет к этому возрасту и как будет себя чувствовать. Те, кто разумно вкладывал в будущее, понимают, что жизнь только начинается. В противном случае действительно приходится грустить, что все уже позади. А я воспринимаю каждый год как подарок жизни, заполненный возможностями и тайнами. Тем более что с рождением моей дочери Валентины Паломы для меня открылась новая глава. Я буквально загипнотизирована ею – я умиляюсь ее жестам, ее словам, как она меня целует. Я полна благодарности тому, что она пришла в мою жизнь, и я надеюсь, это чувство останется со мной до самой смерти.
– Но вам было, наверное, непросто стать мамой, ведь вы родили Валентину Палому, когда вам был 41 год.
– Да, это так. Я многого не знала, и рядом со мной не было кого-то, кто поделился бы со мной опытом. У меня не было беременных подруг, моя мама меня родила много тысяч лет назад. И только сейчас я начинаю общаться с другими мамами, и я уже не чувствую себя такой одинокой в этом смысле.
– А почему вы так назвали свою дочь?
– Я ее назвала в честь одной легендарной фигуры Мексиканской революции. Но поскольку мне стало немного страшно от того, что моя дочь – маленькая революционерка, то я добавила имя Палома, которое с испанского языка переводится как “голубка”. Мне бы хотелось, чтобы моя девочка была одновременно мужественной, сильной и в то же время кроткой, спокойной.
– В “Одноклассниках” вы, как всегда, очень сексуальны. Как вы сами относитесь к тому, что вас называют одной из самых сексуальных актрис Голливуда?
– Самое забавное, что для меня стала большой неожиданностью новость, что я – секс-символ. Это произошло после выхода фильма “Отчаянный человек”, я читала первую рецензию на фильм и вдруг читаю: “Сальма Хайек – бомба”. Я так испугалась, думая, что это приговор: “Сальма Хайек – ужасная актриса”. Но меня успокоили друзья: “Нет-нет, это значит, что вы очень сексуальны”. Дальше не менее забавно – выходит “Дураки врываются”, где я играю беременную женщину. И опять газеты пишут, что я – сексуальна. И, конечно же, сексуальна моя Фрида Калло, не важно, что она имела одну бровь, усы, одна нога ее была короче плюс плохие зубы. Все это было для меня так непривычно, ведь в Мексике меня не оценивали с этой точки зрения.
– Так вам нравится быть сексуальной в глазах других?
– Хорошо, если это не единственное, что в тебе находят. А вот для своего любимого надо стараться быть сексуальной. Даже если вам 71 год, флиртуйте с мужем. Потому что никогда нельзя быть уверенной, что он по-прежнему любит вас.
– В Мексике вас воспринимали иначе, нежели в Голливуде. Вы легко ассимилировались в Штатах?
– Нет, конечно. Хотя бы потому, что когда я приехала в США, у меня был чудовищный английский язык. Единственно, о чем более-менее могла говорить – это о еде и о покупках. Словарный запас разговорника для туриста. Но я была уверена, что выучу язык за три месяца. Все оказалось гораздо хуже. Прежде всего – акцент. В Мексике ведь никто не замечает: “Вы говорите на английском языке с акцентом”. Там либо говоришь на английском, либо нет. И поначалу у меня была жуткая депрессия – никто не понимал ни слова из того, что я говорила. Два года вместо трех месяцев у меня ушло на то, чтобы прилично освоить английский. Потом, в Мексике, я ничего не делала самостоятельно, я была испорченным надоедливым ребенком. И вдруг я окунулась в совершенно неведомую мне жизнь. К тому же меня воспринимали, как мексиканскую актрису, снимающуюся в “мыле”. Знаете, что это значит для американских продюсеров? Они все полны презрения к таким, как я. Они смеялись: звезда мыльных опер из Мексики приехала завоевывать Голливуд! И между прочим, если вы думаете, что сейчас Голливуд с распростертыми объятиями привечает латиноамериканских актрис, то это не так. Во всем Голливуде только две актрисы-латино – я и Дженнифер Лопес – добились чего-то существенного, а остальным приходится удовлетворяться третьестепенными ролями.
– Когда вы столкнулись с первыми трудностями, не было желания вернуться?
– Нет уж. Я была уверена в себе. Я хотела сниматься в настоящих фильмах, а не в мексиканском мыле. Я прибыла в Америку всего лишь с двумя сумками, все вокруг мне казалось отвратительно абсурдным. Я испытала отчаяние, гнев, жалость к себе, самоосуждение – все это было. Но все же я добилась своего. И во многом благодаря Роберту Родригесу. Позвав меня в свою картину “Отчаянный”, он дал мне шанс, он поверил в меня, когда я уже почти потеряла веру в саму себя.
– Родригес дистанцируется от Голливуда – живет в штате Техас. А вы?
– Я тоже предпочитаю каждую свободную минуту проводить на своей ферме. Там замечательно. Мне не хочется ходить по клубам, светским тусовкам. Я люблю простую жизнь – наблюдать за цыплятами, мыть собак или лошадей, выращивать овощи и фрукты. Карьера не является главным смыслом моей жизни. Я просто наслаждаюсь тем, что я делаю.
– Но ведь когда вы приехали в Америку, карьера для вас была важна.
– Да, но так и должно быть в молодости. А мне еще надо было доказывать, что я имею право на большее, чем сниматься в сериалах. Сегодня я ничего никому не должна доказывать и могу просто наслаждаться жизнью.
– Хоть удержаться в Голливуде вам помог Родригес, но главным вашим профессиональным прорывом можно считать роль мексиканской художницы Фриды Кало.
– Я влюбилась в Фриду в 14 лет. Меня восхищало ее мужество – она преодолевала столько физической и душевной боли, ее картины никто не любил, но она была верна себе, своему стилю. Она сумела обрести свободу от всех навязываемых обществом стандартов – что есть добро, что есть зло. У нее было свое мнение в отношении семьи, искусства, религии. Это была потрясающая женщина.
– Вы известны своей благотворительной деятельностью, направленной на защиту женщин от насилия.
– Вы знаете, я чувствую себя связанной со всеми женщинами. Я восхищаюсь женщинами. И конечно, меня возмущает дискриминация женщин. Всю историю человечества с женщинами обращались скверно, во всех странах. И сейчас изменилось не многое. Вы знаете, к примеру, что в Голливуде актрисам платят меньше, чем актерам? Почему так? Мне это кажется несправедливым. Что уж тут говорить о женщинах, которые подвергаются насилию.
– При этом вы не снимаетесь в фильмах, посвященных этой проблеме.
– Да, потому что для меня это отдельная история, и мне не хочется переводить ее в область актерской фантазии. Я слишком серьезно отношусь к этой проблеме. Каждая третья женщина в Америке – жертва насилия в семье. Мы так волнуемся по поводу террористов, но давайте оглянемся вокруг и поймем, что женщины и дети не чувствуют себя в безопасности в своем доме. Разве это не ужасно?
Благодарим компанию WDSSPR СПб
за помощь в подготовке материала.
/ Елена Боброва /
