Некоторым людям думается, что писатель – существо неземного порядка и произведения его приходят к нему из неких божественных сфер, но нет. Анна Ахматова сказала просто и ясно: “Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…” Речь не о стихах, о творчестве вообще. Писатели растут из чернозема нашей повседневности. И это правильно. Диана Машкова – яркий тому пример.
Диана, о писательской судьбе сказано много и не всегда по делу. Расскажите, кто ваши родители, в какой среде вы воспитывались?
– Я родилась в Казани, как принято говорить, в интеллигентной семье. Мама – биохимик по образованию, профессор, всю жизнь преподавала в университете, была заведующей кафедрой, но год назад ушла на пенсию. Папа был начальником кадров на авиационном заводе, одно время был спортсменом, пловцом, круг его интересов всегда был широким. Он даже начал писать диссертацию по философии. Но сейчас он, как и многие из нас, ушел в бизнес, и хотя с научной стезей не сложилось, он продолжает заниматься философией, пишет книги.
– Вы ребенок советского времени, можно сказать, росли на стыке двух эпох. Сравниваете ли вы эти времена, как вам живется в новом времени?
– Мне помогло то, что, когда все менялось, я была достаточно молода и успела “влиться” в новую реальность. Уже в 18 лет я поняла, что за все надо бороться, и если хочешь добиться высот в жизни, нужно чем-то пожертвовать: отныне ни поблажек, ни подачек, ни льгот – ничего уже не будет, как и стабильности. Сегодня, на какие бы вершины ты ни поднялся, тебе никто не даст гарантии, что завтра ты не окажешься на самом дне. Зыбко все очень, но в этой зыбкости есть положительный стимул, мы находимся перед дверьми, которые ведут в неизвестность, и это хорошо, потому что жить и знать, что нас ждет, ужасно. Неизвестность, интрига на писательском языке, необходима и тем, кто пишет, и тем, кто читает книги.
– Вы поступили в институт, причем сразу на второй курс, в 16 лет?
– В шесть лет я была намного выше своих ровесников и жутко этого стеснялась, поэтому уговорила маму отвести меня в первый класс на два года раньше, чем полагалось. Последние три года я училась в специализированной языковой школе, где мы изучали сразу несколько языков – английский, французский, турецкий и, конечно, татарский. Занятия у нас вели преподаватели Казанского педагогического университета. Поэтому те, кто успешно заканчивал 11-й класс, автоматически попадали на второй курс университета. Ничего сверхъестественного в этом не было. Интересней другая ситуация – на третьем курсе я уже вела практику по английскому языку у первокурсников, благодаря чему хорошо выучила английский язык.
– Довольно рано в вашей жизни наступил момент, когда вы решили резко изменить траекторию судьбы…
– Да, защитив диссертацию, я поняла, что не могу оставаться в институте, не потому что мне неинтересно, просто в университете и педагогическом институте начался период жутчайшей реорганизации, результатом которой стало массовое сокращение кадров. Я начала искать работу в Казани, все, на что я могла рассчитывать, это секретарь, помощник руководителя, офисный работник. Я пыталась найти соответствующую должность, но предложения были то странные, то неадекватные, да и зарплаты не радовали. К тому же в Казани очень сильно сказывается на иерархии восточно-татарское влияние: где бы ты ни была, начальник – это царь и бог, а, как известно, “курица не птица, женщина – не человек” – этого никто не отменял. Девушки и женщины должны были выполнять не только свои профессиональные обязанности, но и заниматься тем, что прикажут, вы меня понимаете… И я очень быстро поняла, что мне это не нужно.
– “В Москву, в Москву…” – как говорила чеховская героиня…
– Примерно так. Москва возникла на горизонте еще в пору моего пребывания в аспирантуре, когда я ездила туда в библиотеку. А так как делала я это довольно часто, то постепенно образовался круг друзей и знакомых. И вот в этом кругу я познакомилась с аспирантом-физиком, в которого влюбилась. Он тоже, как казалось, испытывал сильные чувства, позже я описала эту историю в романе “Ты, я и Гийом”.
– Эта любовная история помогла вам оторваться от корней?
– В какой-то мере да, было два стремления: найти свое место в жизни, не унизительное и хорошо оплачиваемое, и второе – попытаться обрести новое семейное счастье, создать семью.
– И в итоге...
– В итоге через полгода после моего переезда в Москву он уехал за границу, где и пребывает до сих пор. Вскоре я нашла работу переводчика. У газеты Deily Telegraph было приложение, посвященное инвестиционному рынку в России. Журналисты этого издания приезжали в Москву на три месяца, чтобы собрать максимум интервью с политическими деятелями и бизнес-фигурами. Им нужен был переводчик, и в тот день по счастливой случайности в агентстве, куда они позвонили, оказалась я. Во время этих интервью я познакомилась с генеральным директором авиакомпании “Трансаэро”, и она мне очень понравилась. Мы беседовали в шикарном офисе, все было серьезно и солидно, после интервью я обратилась к ней с личным вопросом: нет ли у них в компании вакансии? Так совпало, что у нее собирался увольняться помощник, и в итоге она предложила эту должность.
– Счастливая случайность?
– С одной стороны – да, но потом я поняла, во что попала, но было уже поздно. В течение трех лет я была пришита к приемной с девяти утра до позднего вечера. Я не видела ребенка, речи не шло о личной жизни, я даже не могла писать стихи, не говоря уже о прозе. Все это жутко угнетало, потому что если у меня долго нет возможности писать, я становлюсь другим человеком.
– Что вам дали эти три года?
– Это была хорошая менеджерская школа жизни. Но по истечении четырех лет я пришла и сказала: “Всё, сил моих больше нет, пожалуйста, отпустите”. Тогда мне предложили подумать над каким-нибудь другим направлением, и вскоре родилась идея создать VIP-директорат, была разработана система, прописаны технологии, создана структура этого подразделения, подобраны сотрудники, которые до сих пор работают в VIP-зале аэропорта. Позже мне передали call-центр авиакомпании, где я тоже сумела навести порядок. Все это было мне интересно, пока шло становление, а как только все наладилось и стало функционировать без моего творческого участия, мне стало смертельно скучно.
– А когда жажда писательства взяла вверх?
– С 2005–2006 годов я начала писать, появились мои первые публикации в “Литературной газете”. В 2007 году вышла первая книга, и далее, достаточно регулярно, начали появляться романы.
– В “Литературную газету” как попали?
– Работая в авиакомпании, я познакомилась с писателем Юрием Поляковым. Так как он был нашим клиентом, мне выпал удобный случай, когда он с супругой летел в Лондон. На тот момент я уже опубликовала несколько рассказов в “Бортовом журнале”, в том числе и рассказ о Лондоне. Я пошла его проводить на посадку и, зная, что ему лететь несколько часов, презентовала именно те номера журнала, где были мои публикации. Он обещал прочитать. Через некоторое время я позвонила ему, он сказал, что прочитал все, ему понравилось, и позже он напечатал мой рассказ в “Литературной газете”, за что я ему очень благодарна.
– И все-таки неужели оказалось достаточно одной публикации, чтобы обеспечить себе счастливый старт писательской карьеры?
– Открою секрет: мою рукопись в издательство отнес поэт Андрей Дементьев. Он также был нашим частым пассажиром. Я отдала ему рукопись, и он, еще не читая, предупредил меня, что не сможет мне помочь, если посчитает ее слабой. После прочтения он позвонил и дал положительный отзыв, так у меня появилась уверенность в собственных силах.
– Что нужно новичку, чтобы пробиться?
– Стечение обстоятельств, талант, наличие менеджерских качеств, уверенность в своих силах, внутренний стержень, который не позволяет сдаться. Я тоже посылала рукописи и не получала ответа, и если бы эти ситуации меня сломили, наверное, ни одной моей книги не появилось бы.
